Вы вошли как Гость | Гости

Материалы

Главная » Материалы » Heroes of Might and Magic » Рассказы

Избранник. Часть II. Мессия

Автор: Nina Yudina | Источник
Фандом: Heroes of Might and Magic
Жанр:
Психология, Фэнтези, Джен, Философия


Статус: в работе
Копирование: с разрешения автора

Академия в Нар-Эрише, известнейшая в наших краях, давно стала моим домом. В Нар-Анкаре я бывал редко, появляясь там преимущественно ради сбора совета и других неотложных дел. Будучи верховным некромантом, я много странствовал по Эришу, но избегал находиться в официальной своей резиденции, не хотелось мне знать, кто занял пустующую келью Орнеллы, зато здесь, в священных стенах, среди ученых и послушников мне было спокойно. Поселился я рядом с обителью намтару и часто ее посещал. Недалеко от комнат моих расположились молельня и библиотека, в мои покои почти никто никогда не входил, кроме слуг, — отчего-то они очень пугались, если я заставал их за уборкой. Как и раньше, я много читал, делал записи; увлекшись более, чем прежде, алхимией, экспериментировал, составляя рецептуры противоядий и снадобий — лишь для поддержания тел, ибо лучшие средства для поддержания духа не принадлежат материальному. Словом, было в академии все потребное для меня, даже анатомическая лаборатория. Впрочем, я нечасто туда приходил: подхватили талантливые, но фанатичные студенты мои новое веяние — пытались соединять фрагменты мертвой материи, дабы сотворить из нее нечто совершенное, прежде чем оживить, и вследствие того лаборатория стала похожа на скотобойню. Я хотел было пресечь эксперименты, сочтя их кощунственными, однако приметил, что при успешности сих деяний получаемые существа и впрямь сильнее, выносливее и лучше поддаются контролю, и дозволил продолжать, взяв, однако, со студентов клятву, что они никогда не станут глумиться над живыми телами, что и было мне обещано. Обучал я и послушников, но никого не приближал к себе, стремясь быть ровным со всеми. Одни меня почитали, другие боялись и сами со мною не заговаривали — так было и прежде.

      Впервые я появился здесь вскоре после возвращения из Империи Грифона — ректор пригласил меня осмотреть академию и наставить студентов. Прибыл я налегке, не рассчитывая надолго задерживаться и почти никого не поставив в известность, дабы не отвлекать от дел. Прошел я по всем помещениям, оценил библиотеку и остался весьма доволен. Собрался было к ректору — принести ему благодарность, но когда направлялся к нему, услышал внезапно резкий голос:

— Негоже это, господин ректор. Совсем потеряли стыд молодые люди! То в тренировочном зале тела, хоть каждый раз записки пиши, чтобы убирали своевременно, то в лаборатории кровищи по колено, а сами сидят что-то штопают там, точно девки-белошвейки… Пищу намтару готовят не как должно, над слугами шутки шутят! Кстати, подъемник снова сломан, имейте в виду, и догадываюсь я, кто виновник... А сегодня преступили все границы приличия — видела я, расхаживает один из них в священном пурпуре, уместном и пристойном лишь для избранного! Прошу вас, господин ректор, найти и наказать нечестивого! Что будет, если все начнут наряжаться, как верховный лорд, и избранниками Асхи возомнят себя?! А если он о том проведает? Навлечете вы его гнев на себя за святотатство и вспомните мои слова!

      Заглянул я в соседний коридор — и с радостью понял, кто передо мною. Стояла там с ректором и несколькими незнакомцами дама, весьма пожилая, властная, решительная, ростом едва ли не выше меня, с суровым лицом. Увидела она меня и схватила ректора за рукав со словами:

— Вот он, вот он, нечестивец! Что вы стоите, господин ректор? А тебя, негодяй, ждет наказание за то, что грубо нарушил устав и кощунствовал!

      От неожиданности не знал ректор, что и молвить. Один из стоящих с ним рядом густо покраснел — живой, отметил я, — и пролепетал:

— Мать-наставница, это же и есть верховный лорд Арантир…
— Придержи язык, юноша. Не прикрывай промахи однокашника, даже если он и старше годами. А ты что уставился, греховодник?! Марш отсюда, переоденься и приходи ко мне в приличном виде! Буду решать, как с тобой поступить, святотатец!
— Э-э… — ректор снова попытался обрести дар речи. — Приветствую вас, владыка Арантир… Позвольте вам представить…
— Не трудитесь, господин ректор, — успокоил я его. — Думаю, не ошибусь, если предположу, что мне выпала честь встретить в этих священных стенах саму мать-наставницу Геральду, сподвижницу и соратницу великого Белкета, хранительницу академии и старинных ее традиций.

      Ректор опять утратил способность к беседе и только кивнул. Наставница ошеломленно взирала на меня, не в силах вымолвить слова. Я же подошел к ней и поклонился с уважением, произнеся без тени иронии:

— Благодарю, почтенная госпожа Геральда, что не позволили мне возгордиться. Прошу, примите мои извинения за то, что не предупредил я о себе, как должно, и нарушил гармонию сего святого места. Если угодно вам, немедля сниму я облачение свое и оденусь так, как подобает истинному слуге Асхи. Если же вы почитаете правильным наказать меня за нескромность, то, прошу, изберите для меня кару самую суровую, ведь по долгу своему я обязан подавать достойный пример, а не вносить сумятицу, посему заслужил экзекуцию, — и, сказав так, я поцеловал руку матери Геральды.

      Не сразу пришла в себя наставница.

— Ну, здравствуй, владыка Арантир, — проговорила она. — Уж прости, что не признала тебя, хоть и увидела печать Асхи на челе твоем. Нет нужды тебе сбрасывать одежды свои — истинно заслужил ты их деяниями своими во имя богини. Надолго останешься у нас?
— Не думаю, мать Геральда, не хочу беспокоить вас. Осмотрел я все, что нужно…
— Не все, владыка Арантир, — перебила меня мать-наставница. — Покажу я тебе много больше, если задержишься здесь! Уж поверь мне, достойно загладит свою вину старая Геральда.
— Если вы сами будете просвещать меня, матушка, то грех мне не остаться.
— Прошу вас, владыка, — опомнился наконец ректор. — Идемте же со мной, добро пожаловать в академию!

      Я поклонился матери Геральде и отправился вслед за ректором. Уже издали долетело до меня:

— Учитесь у владыки Арантира смирению, щ-щенки!
 

***



      Подружились мы с того дня с Геральдой. Она приняла посвящение, будучи уже немолодой, и желала сохранить видимыми преклонные года свои. Помнила она еще Белкета, первые советы некромантов, изгнание отступника Сандро. Острым, точно меч Орнеллы, был ее ум — и острее того был ее язык. Многое поведала она мне об академии и о тех, кто вышел из ее священных стен, и упросила остаться в гостях на несколько дней. Спустя неделю я понял, что никуда уже не уйду, ибо нашел я в мире свое место и людей своих. С той поры стала мне академия и неформальной резиденцией, и приютом.

      Много времени прошло с того момента, как после гибели Орнеллы я взял Святопламя. Страшным был штурм, и страшен, говорят, был я сам. Я сокрушал демонов десятками, но не чувствовал ничего, даже радости победы; лишь слияние со смертью, когда я снова очутился в ее объятиях и служил ей, а дитя наше расправило крылья над осаждаемым городом, принесло мне облегчение, и я возблагодарил ее от души. Уходя из разоренного Святопламени, я ощутил странную магию и, ведомый чутьем своим, обнаружил в древнем храме кристалл, а в кристалле — заточенную душу… Содрогнулся мой собственный дух, когда я понял глубину кощунства: была то не целая душа, но лишь осколок. Бесценное создание Асхи, живое и трепещущее, разорвали на части! По счастью, имела тень души сей способность говорить, и оказалась то сама Изабель, королева Империи Грифона. Я расспросил мученицу и выяснил, что на троне имперском вместо нее восседала демоница, носящая личину королевы, для чего и заперли несчастную, удерживая силою магии. Поведала мне Изабель горести свои — она побывала в лапах демонов, взял владыка Кха-Белех силою ее кровь и сотворил дитя, и ребенка сего не отдали ей, забрали, дабы сделать его Темным Мессией… Я всегда владел собою, но на этих словах страдалицы каменный пол едва не ушел из-под ног моих — я вспомнил пророчество о получеловеке-полудемоне, которому под силу будет целый мир уничтожить, и понял, что учинили адские твари.

      Я отпустил мученицу на волю, дабы сумела душа ее восстановиться, и лишь тогда смог торжествовать. Затем, не мешкая, направился в Нар-Анкар. Я собрал совет, подняли мы тексты пророчеств и нашли доказательство того, что Темный Мессия должен предположительно разрушить темницу демонов, построенную еще Седьмым Драконом. Один был путь остановить сие — возвести новую тюрьму для них, куда более прочную, однако требовалось для того слишком много энергии, ни одно жертвоприношение не могло бы дать нам столько. Но узнали мы также, что последователи Седьмого Дракона, коим стал святой Сар-Илам, построили на отдаленном острове храм, куда перенесли его череп — великую реликвию, обладающую огромной мощью. Можно было попытаться, если попробуют демонопоклонники привести потомка Кха-Белеха к власти, найти череп и принести жертву, используя его силу.

      Недалеко от острова располагался город Стоунхелм, тот самый, где владычил маг Менелаг. Был в том городе древний некрополь — подходящее место для ритуала, а жители Стоунхелма после жертвоприношения могли бы стать стражами новой темницы. Погряз сей город в грехах, демонопоклонник Менелаг ничего не дал ему доброго; судя по вестям, которые приносили шпионы, процветали в городе преступность, праздность и корысть, и не вызвали его жители жалости в душах наших. Став же охраною тюрьмы демонов, они могли загладить вину перед Асхой и заслужить ее прощение. Однако слишком опасным и долгим было предприятие сие, учитывали мы великие жертвы, кои пришлось бы принести, и потому решили выжидать.

      Нашли мы заветный остров и попросили у союзников-орков защиты, и те пошли навстречу — оправил хан Готай на остров целый клан, давший клятву защищать храм и святую реликвию от демонов до последнего. После того мы сосредоточились на поиске ребенка. Долго пытались мы обнаружить дитя демона, но тщетно: демонопоклонники хорошо укрыли его. Если кто-то и знал о его судьбе, то нам не поведал, опасаясь, возможно, за его жизнь. Тем сослужили маги ему и всему Асхану дурную службу: если бы удалось нам взять дитя в младенчестве, нетрудно было бы путем священных ритуалов и верного воспитания нейтрализовать в нем демонический элемент. Теперь же, когда вырос ребенок сей, предстояло, по всей видимости, нам сражаться с ним, пытаясь не допустить разрушения мира.

      От орков своих получил я недавно тревожную весть: люди Менелага начали раскопки в храме, где хранилась реликвия, именуемая теперь Черепом Теней. В то самое время я послал наемников в один из некрополей; сообщили мне, что там находится кристалл Шантири — древний, редкий и мощный источник энергии, мог бы он нам пригодиться, — и не вернулись посланные мои. Стражи, отправленные на их поиски, обнаружили лишь обезображенные трупы, а искомый артефакт исчез. Украденный кристалл Шантири, святая реликвия в храме, необходимая для великого ритуала, демонопоклонник Менелаг, Стоунхелм с некрополем своим, сроки пророчества, убийство моих людей… Я обдумал все это, сопоставил факты — и сложилась передо мною кошмарная картина: демоны перешли в наступление. Имел Менелаг место для проведения обряда, источник силы и подбирался к реликвии — знал и он, на что способен Череп Теней и какая мощь в нем сокрыта. Трудно было не догадаться, что за ритуал он желает совершить. Асха явила мне задачу, и следовало решиться.
 

***



      Неторопливо вошла ко мне суровая мать Геральда, окинула цепким взглядом книги и скудную мебель:

— Так и живешь в скромности, повелитель. Похвально, вот только присесть у тебя вечно негде. Разве что привалиться вон там, но, боюсь, неверно поймут тебя живые наши, если, войдя, обнаружат старую Геральду на твоем ложе.
— Располагайте им, как пожелаете, почтенная моя Геральда, а если явит кто-то подобную порочность мыслей, то я с превеликой охотой отдам нечестивца вам на перевоспитание.
— Уж я перевоспитаю, не сомневайся, имею для того средства и способы знаю, — наставница остановилась передо мною и оглядела меня по-хозяйски с головы до ног. — А молодеть не к лицу тебе, владыка Арантир. Пришел ты двадцать лет тому назад зрелым мужем, а теперь все более делаешься похожим на мальчишку. Порой хочется поймать тебя и высечь — до того стал ты мне напоминать школяра.

      Я почтительно склонил голову:

— Если угодно вам, моя Геральда, то к вашим услугам смиренный ученик и плоть его. Сей же момент я готов распорядиться, чтобы принесли вам любой инструмент наказания по вкусу и удовольствию вашему не препятствовали.

      Смягчился голос старой наставницы:

— Учтив ты, лорд Арантир, и любезен, не чета прочим. Приятно иметь с тобой дело.

      Помолчав, она прибавила:

— Горько мне будет, когда ты оставишь нас.
— Затем я и призвал вас, матушка. Поднялся бы я к вам и сам, но хотел поговорить без свидетелей.
— Знаю, о чем хочешь говорить, владыка. Отправляешься в поход? Направила тебя Асха?
— Ничто не утаится от вашего проницательного взора, достойнейшая Геральда. Я подготовил армию, не распространяясь о том избыточно. Завтра выступаем на Стоунхелм.
— Благослови тебя Мать Тишины, лорд Арантир. Закончи то, к чему так долго мы шли. Все ли ты обдумал?
— Насколько было возможно, мать Геральда. На тот случай, если не вернусь, я оставил указания. Не ведаю, на чьи плечи лягут мои обязанности, но преемнику моему будет легче, если сможет ориентироваться по моим записям. Все инструкции и заметки в тайнике в библиотеке — я привел их в порядок, и нетрудно будет в них разобраться. Вы, матушка, хранительница традиций и обычаев наших, потому прошу вас лично озаботиться отправкою их в Нар-Анкар и проследить за тем, чтобы они попали в нужные руки. Пусть соберутся лорды и изберут достойнейшего, как то было установлено великим Белкетом, а вы, моя Геральда, не лишайте пригляда академию — кто бы ни возглавлял ее, вы — ее душа, и под призором вашим ученики быстрее набираются мудрости.

      Долго молчала Геральда и наконец молвила:

— Завещаешь ты богатства свои — знания, точно провидишь высшую волю. Избрала тебя богиня, и не мне тебя судить, но я стара и много повидала. Вот что скажу тебе, лорд Арантир. Сильно самообладание твое, и высок твой дух, правишь ты натурою своей, словно опытный всадник послушным конем, но туман скорби клубится над тобою. Много плачут живые об утратах своих, но и забывают быстро, мы же способны нести печаль через века. Напрасно закрыл ты душу свою, владыка, напрасно не вручаешь смиренно горести свои Асхе. Предстоит тебе свершить великое, но что будешь делать, если она призовет тебя? Как будешь уходить, когда все, что познал, но не пережил ты до конца, упадет на тебя разом? Не первого такого вижу, запертого на все засовы, замкнувшего боль на десять замков, и знаю, как тяжко таким принимать окончательную смерть. Отчего ты не откроешь Асхе сердце?
— Нет у меня секретов от Асхи, госпожа моя, и вы правы в том, что познал я немалую скорбь за долгую жизнь свою, но не могу ей предаваться, ибо ограничено мое время, а свершить нужно многое. Как только призовет меня многоликая, сей же момент я покину мир по ее воле, но до той поры выполню все, чего она желает. Не стремлюсь я прилепляться к остаткам жизни, ибо я лишь орудие Асхи.
— Вот оно что… Ты желаешь смерти, лорд Арантир?
— Не могу я желать или не желать, матушка, сие не моя воля, но Асхи. Жизнь моя была полезна ей, и я хочу, чтобы так же завершилась она, но не питаю иллюзий. Вряд ли я вернусь, Геральда, и ведаю об этом.
— Напророчили тебе? Не всегда исполняются пророчества, лорд Арантир. Ты сам стремишься к смерти, ибо говоришь о себе, как о прошлом; она возлюбила тебя, и ты тянешься к ней, но то твоя воля — страстно желать объятий Асхи, лишь бы, перед тем как вкусить ее любви во всей полноте, не пострадал ты жестоко. Видел ли ты живых, переломавших кости свои? Помнишь, что бывает с ними? Одни все время стонут да плачут, пока не исцелятся их язвы, другие же мало чувствуют боли, молчат, но когда снимают с них, выздоравливающих, повязки, испытывают они порой страшные муки — и от калечества своего, и от долгого заживления ран, и от памяти о случившемся, и всё в единый миг. Слышал ли ты их отчаянные крики? Иных приходится спасать заново, и я не хочу, мой мальчик, чтобы такое произошло с тобой.
— На все воля Асхи, добрая моя Геральда. Не моя судьба сейчас важна, но судьба мира. Впрочем, благодарю вас за заботу обо мне и поступлю, если успею, как советуете.
— Не успеешь, владыка, — печально сказала Геральда. — Не думаешь ты о себе и пожнешь горькую жатву. Пойду, если позволишь, не могу более смотреть на тебя, зная, что вижу в последний раз.
— Благословите меня, матушка. И прошу, не забудьте просьбы моей.
— Все исполню, как велишь, мальчик мой, — с этими словами наставница даровала мне благословение. Притянув меня к себе за виски, коснулась она моего лба сомкнутыми ледяными устами, словно сама смерть поцеловала меня. — Сверши предначертанное без колебаний, возлюбленный Асхи.
— Прощайте, драгоценная моя Геральда. Берегите себя. Асха все обращает на пользу.
— Прощай, лорд Арантир, — наставница круто повернулась и вышла из покоев моих. Я слышал, как она замедлила шаг, словно не желала уходить, но потом передумала и почти побежала, удаляясь от меня так быстро, как только могла.

      Только тогда я окончательно осознал, что уже не вернусь.
 

***



      Долгим был путь в земли магов. Отбыл я налегке и войско с собою вел невеликое, да и наемников было в нем больше, чем истинно преданных бойцов; по чести сказать, не ставил я непременной целью захватить Стоунхелм. Не нужен был мне чужой и прогнивший до основания город, я надеялся на иное — на то, что, занятый укреплением и обороной стен своих, оставит Менелаг на время поиски Черепа, и это позволит мне опередить нечестивого колдуна. Если бы я нашел реликвию первым, прочее было бы неважно, осталось бы мне только проникнуть под прикрытием штурма в некрополь. Трудно пришлось бы мне без кристалла Шантири, однако я не сомневался в своей силе и в помощи Асхи. Следовало лишь услужливо известить Менелага о намерении взять его город, оттого и шел я, не скрываясь, не таясь во время привалов. Я запретил под угрозою смерти причинять вред жителям попадавшихся на пути поселений, но ощущал определенное довольство, когда путники, встречающие наше мрачное воинство, с воплями обращались в бегство, а наемники пугали деревенских девушек, рассказывая им обо мне небылицы: чем больше меня опасались, тем быстрее весть о нашем походе должна была долететь до Стоунхелма.

      Был и иной смысл в моем решении не прятать намерения свои. Никогда не приносил я ранее столь великих жертв. Я готов был исполнить свой долг во имя Асхи, но в глубине души испытывал сомнения. Не был я совершенно уверен в том, что правильным будет оборвать жизни, в том числе едва начавшиеся, не дать стольким творениям великой богини пройти свой путь до конца, пусть и во имя благого дела. Впрочем, я понимал, что нет у меня выбора и что если бы не было угодно сие заступнице моей, то даже на мгновение она не позволила бы мне приблизиться к стенам города. Следовательно, одобряла Асха замыслы наши, я должен был попасть туда, и колебания надлежало отбросить. Да и что бы я был за вождь, если бы сам боялся испачкать руки и пурпур одежд своих кровью, а от других того требовал? Нет, если кто и должен был выпить сию горькую чашу, то только я один, дабы другие остались невиновны в гибели душ Стоунхелма. Так я смирял и наставлял сам себя — и нашел выход из затруднительного положения. Открылся я с умыслом: если в городе остались те, кто обладает чистым духом и здравым рассудком, то примут меры и позаботятся заблаговременно о спасении самих себя и ближних своих; благоразумные мужи уведут сыновей и престарелых родителей, любящие матери унесут младенцев, найдут они на время приют в деревнях и иных городах, ведь я не демон и не собираюсь сеять вокруг себя разрушение, — так я надеялся. Те же, кто останется, думал я, пусть примут судьбу свою, ибо это значит, что они на сие согласны. Не испытывал я сострадания к глупцам, коим жаль припасов и домашней утвари, но не жаль жен и детей своих. Погибнув, эти немногие души подарили бы дальнейшую жизнь всем прочим, и Асха была согласна пожертвовать малым числом созданий, дабы сохранить остальных.

      Плохо же я знал Менелага! Не привык я думать, как демонопоклонники, — надлежало бы мне исправить образ мыслей, дабы он стал более гибким. Я упрекнул себя за недальновидность: даже не попытался коварный маг защитить город и людей своих! Когда я подходил к Стоунхелму, сообщили мне разведчики, что город не готов к осаде, а в порту срочно снаряжают в путь богатый корабль. В тот момент я понял все окончательно: негодяй собирался бежать на остров, бросив на произвол судьбы подданных, всеми и всем был готов пожертвовать, даже властью своей, дабы получить награду от демонов. Ставки были высоки, а это значило, что он действовал наверняка. Следовательно, рядом находился потомок Кха-Белеха, может быть, даже в самом Стоунхелме, и Менелаг был готов отвести его к отцу. Вот только куда?

      Надобно было брать все в свои руки, пока не стало поздно. Я отдал приказ начинать штурм немедленно, что и было исполнено. Впрочем, когда обе стороны понесли некоторые потери, я быстро отвел войско — достаточно было незначительной демонстрации силы, чтобы трусливый Менелаг не высунулся из крепости до утра. Знал я от разведчиков и из старых записей, что немало в Стоунхелме тайных ходов, один из которых через подземелье ведет к морю. Было в сем месте ранее укрытие тех достойных, что строили храм на острове, и я решил занять его, чтобы иметь выходы в город и отрезать Менелагу путь на корабль. Взяв под контроль порт, мы беспрепятственно проникли в убежище под городом, и я вознес Асхе хвалу за очередную удачу. Имелись теперь в распоряжении моем и помещения, кои можно было приспособить под жилье, и камеры, закрытые довольно новыми решетками (хотелось бы знать, кто и для чего их использовал), и кузница, и даже древние врата. Исследовав их, я не без благоговейного трепета понял, что здесь когда-то давно был магический портал. Чего еще можно было мне желать?

      Поистине Асха все обращает на пользу, даже порочную натуру живых. То ли мало платил Менелаг слугам своим, то ли выбирал их под стать себе самому, но мне было известно, что не найти верности в доме его. Прислуга и охрана воровала нещадно и за малую плату направо и налево продавала его секреты, и я отправил в город неприметного человека с туго набитым кошельком. Уже через час он явился и, посмеиваясь, выложил мне все необходимые сведения. Так я узнал, что прибыл в дом Менелага знатный молодой гость, в честь которого маг со своими приближенными устроил пир, что привез он тайно некий кристалл и что собирается вся компания утром отплыть к какому-то острову, для чего и ожидает их судно в порту. Посланный мой подкупил человека, который обещал провести стражей в дом потайным ходом. Кроме того, он сообщил мне, где покои Менелага и как их охраняют. Не выдав торжества, я вознаградил верного слугу и отослал его, а оставшись один, пал на колени и вознес благодарную молитву госпоже моей — я сразу понял, что за гость в доме колдуна, что за кристалл и с какой целью он привез. Действовать же следовало под покровом ночи.

      Пока мои люди осваивали новое обиталище, тьма опустилась на Стоунхелм. Я дождался позднего часа — по моим расчетам, должен был отойти ко сну негодяй, пировавший вечером с сыном демона на крови горожан, — и собрал бойцов. Часть я отправил на корабль Менелага, часть — в дом его, чтобы прошли по указанному предателем потайному ходу, перекрыли все выходы, нашли кристалл и захватили в плен приближенных колдуна. К нему самому, наказав взять с собою вурдалака и соблюдать осторожность, послал я надежного помощника. Надлежало ему допросить Менелага, вызнать все известные тому сведения о храме и Черепе Теней, равно как и планы его; я дозволил применять для этого любые средства, даже дурные, — слишком далеко все зашло, слишком велик был риск потерять реликвию, а с нею и шанс на спасение мира.

      Сам же я занялся делом не менее важным. Запретив себя беспокоить, я уединился, вознес молитву Асхе, испросив у нее дозволения изменить для пользы дела мировую ткань, и долго сидел после того в глубоком сосредоточении перед старыми вратами, собирая силы. Проведя подготовительный ритуал, я направил всю мощь свою на врата, вызвав в себе ясное видение подобных же врат в академии, и подчинилось моей воле пространство — замерцал впереди свет, и увидел я, как в тумане, знакомые стены. Поблагодарил я Великую Мать за помощь и поставил на врата защиту, чтобы не всякий мог пройти сквозь них, но имеющий право и знающий заветный пароль. Употребить на то можно было не любое слово — пристойно было лишь такое, которое отражало бы намерения мои, объясняло бы косвенно, зачем нарушен священный порядок. Воссоздал я в воображении своем древний храм, представил, насколько сумел, необходимую мне реликвию, поклонился с великим почтением Седьмому Дракону и произнес на древнем языке Шантири подобающее:

— Череп.

      После того я позвал стражей, наказав им бдительно стеречь портал, — их лица вытянулись при виде мерцающего проема, за которым виднелся зал академии; переглянувшись, наемники попятились от меня, — и шагнул внутрь.

      Не хотел я тревожить тех, с кем давно простился, потому, стараясь никому не попадаться на глаза, спустился тихо в комнаты свои. Встретили они меня, точно чужие, хотя и было в них чисто, стояли на полках привычные книги, лежали в ларцах привычные вещи. Вероятно, это я сам стал здесь чужим, не принадлежащим более ни сему месту, ни сему миру.

      Подошел я к дневнику своему, стоящему на подставке возле окна, — теперь у меня был огромный журнал, в который я нередко записывал многое просто для удовольствия ума. Я отметил последнее, что сделал: внес сведения о походе, о штурме, о Менелаге, о том, как открыл портал. Прежде чем возвращаться в Стоунхелм, я решил остаться на время в покоях своих, дабы сосредоточиться в знакомой обстановке и еще раз все обдумать. Взял я с полки один из томов со своими записями, нашел в нем описание наших планов — некрополя, Черепа Теней, возможного жертвоприношения, перечитал его и долго сидел в размышлениях на убогом ложе своем.

      В задумчивости я ощутил чье-то присутствие, оно было знакомым, и я не повернул головы, пока вдруг не почувствовал, что некто распустил мне волосы — они упали мне свободно на плечи.

— Сиди смирно, владыка, — раздался за спиною голос.

      Я покорно оставался в том же положении, пока Геральда привычными движениями обновляла мою прическу. Не заботливо, как мать сына, убирала она меня, но отстраненно, словно готовила тело к погребению. Закончив, она обошла меня и посмотрела мне в лицо. Сохранила душа наставницы способность испытывать сильные чувства, но она редко выдавала их.

— Знала я, что ты это сделал, лорд Арантир, — проговорила она. — Больше некому. Увидела открытый портал и поняла, что найду тебя здесь. Не хотела спускаться к тебе, да решила проверить напоследок, в пристойном ли виде собрался ты к ней, и не зря, как вижу. Рада, что на прощание принесла тебе хоть какую-то пользу.

      Я встал перед матерью Геральдой и молча поцеловал ее руки. Она коснулась лба моего и сказала холодно:

— Не задерживайся здесь, иди, тебе пора. Вот теперь прощай, лорд Арантир.

      И ушла.
 

***



      Было уже почти утро, а помощник мой все не возвращался. Наконец стражи сообщили мне, что прибежал вурдалак и принес кристалл. Я понял, что погиб мой подручный, успев напоследок, как и велел ему долг, направить ко мне контролируемое им существо и передать драгоценную вещь. Помолился я за душу верного и попросил у Асхи для него достойного места — он пожертвовал собой, выполняя ее волю. Невосполнима каждая такая потеря, поскольку преданность в мире нашем есть явление поистине редчайшее.

      Между тем стражи привели пленников. По разговорам я понял, что Менелаг мертв, и отправился взглянуть на его приближенных. В глубине души я сожалел об участи великого ученого, ставшего игрушкой в руках демонов и потерявшего на том всю свою силу. Он сам решил судьбу свою, сделав выбор, противный воле Асхи, и оставалось о том только скорбеть.

      К моей досаде, не было среди пленных того, кого я более всех хотел увидеть. Сбежал щенок-демон, перебив половину стражи, и неизвестно куда направился. Беспокойство вызывала юная дева — племянница погибшего Менелага. Всей душою она была предана делу покойного дядюшки, знала тайны его и по наивности своей могла доверить их демонам. Положение осложняло и то, что происходила она по одной из линий из древнего имперского рода Соколов. Она упоминалась в пророчестве, гласившем, что стены темницы демонов рухнут, когда умрет последний Сокол, и не было известно иных наследников рода сего, кроме этой девы. Следовало бы мне сразу отправить ее в Эриш под бдительное око Геральды, но она знала много секретов храма, и не стоило пренебрегать этими сведениями. Она сильно горевала, была в ярости из-за потери своей, и я решил дать ей время успокоиться, а затем уж говорить с нею и взять с собою на остров, равно как и мага — приятеля Менелага: я знал, что он принимал участие в раскопках. Допрашивать приспешника колдуна я был готов со всей суровостью, при надобности применяя весьма жестокие способы, — жизненно важны были имеющиеся у него сведения, но деву следовало сберечь. Я распорядился, чтобы их отвели в отдельное помещение, более удобное, чем общая камера, и с девой обращались пристойно, не причиняя ни малейшего вреда.

      До того как взяться за мага всерьез, надлежало позаботиться о полученной драгоценности. Я разместил кристалл возле портала и залюбовался сокровищем. Увы, у меня было мало времени на подробное его изучение, хотя он наверняка таил в себе и неизвестные свойства, кои следовало бы раскрыть, раз Асха вручила мне столь редкую вещь. Не хотелось мне оставлять его, но пора было готовиться к отплытию, да еще кто-то из небрежных наемников моих дернул ненароком рычаг, поднимающий решетки камер, выбежали из них пленные слуги Менелага и с криками бросились врассыпную. В испуге оглядываясь на меня, стражи помчались за ними. Я предоставил им своими силами загонять пленников обратно, сам же принялся за сборы.

      Мои приближенные снаряжали захваченный ночью корабль Менелага. Перекладывая немногочисленное свое имущество, я обдумывал, отчего душа моя испытывает столь тягостное чувство, словно рядом нечто чужеродное, и куда мог податься отпрыск адского владыки. Он был один, не имел, по всей вероятности, представления о том, в каком направлении двигаться, иначе не попал бы к Менелагу, а сразу вместе с кристаллом добрался бы до реликвии. Следовательно, не знал о ней. Отчего же не сообщили ему демонопоклонники столь важную вещь?

      Впрочем, на один вопрос Асха дала мне ответ довольно быстро: в отдалении раздались крики, послышался топот — ко мне бежала стража. Из сбивчивых рапортов я понял, что некто проник на корабль, перебил всех находившихся на нем и вывел его в открытое море. Исчезли и дева с магом. Выйдя к порталу, я получил еще один сюрприз, хуже прочих, — драгоценный кристалл мой пропал, и никто не мог объяснить мне, куда он делся.

      Пришел я в гнев из-за напрасной гибели спутников своих, ротозейства стражи и собственной неосмотрительности. Вор и убийца ходил рядом, а я того не предвидел. Нельзя было доверяться наемникам — невнимательны живые, слишком уязвимы и в большинстве своем безнадежно глупы. Выродок хаоса легко обошел их и проник в подземелье. Воспользовавшись моим отсутствием, украл кристалл, убил моих людей (немало, говорили, осталось в воде и на пристани тел) и увел корабль — больше некому было сотворить подобное, только ему могло это понадобиться, но кто помогал ему? И девушку он забрал с собой — видно, с той же целью, с какой я сам хотел отвезти ее на остров. Впрочем, за потерю кристалла и последней из Соколов винить мне следовало лишь себя самого, и я принял сие со смирением, хоть и было мне горько от сознания собственной оплошности. Стражники в ужасе ждали расправы, но я ограничился тем, что сурово повелел им незамедлительно разыскать для меня другой корабль.

      Воистину полезно порой держать в страхе живых, особенно тех, кто не отличается быстротою ума, — готовое к отплытию судно было найдено в полчаса. Не полагаясь более на стражу, я отправил через портал гонца и призвал некромантов — я велел им привести вурдалаков как существ наиболее сильных, быстрых и полезных в бою, — а кроме них, затребовал к себе рыцарей, подопечных матери Геральды. Крепко пригрозил я еще раз начальнику стражи, оставив его с лицом белее мела, и с тем мы отплыли.

      Скрылись из виду стены несчастливого города, были вокруг лишь небо да волны. Стоя на палубе, я смотрел на них и размышлял о том, что море подобно живой душе: столь же глубоки и темны, как она, эти воды, и неясно, что сокрыто на дне… Намерений демона я не мог постичь до конца. Для чего он увел корабль, если не ведал о Черепе Теней? Или ведал? С какой целью украл кристалл? Зачем похитил девушку? Что успел рассказать ему Менелаг, и что он собирался делать с реликвией, если добудет, раз не знал ее предназначения? Не было у меня на эти вопросы ответов, потому я оставил их до времени. Глядя на мир, созданный Асхой, я еще раз подумал, сколь же хрупок он, как нуждается порой в защите. Если демоны вырвутся на волю, то не увидят, не поймут его красоты и гармонии, уничтожат, раздерут в клочья… Но нет, не бывать тому.

— Госпожа моя, истинная владычица, жизнь дающая и завершающая, я благодарю тебя за все. Прошу, не оставляй меня милостью своей, и сумею я защитить твои творения. Я устраню угрозу и, клянусь, не пощажу для того души своей. Всем пожертвую, через все переступлю, но будут жить твои чада, не достанутся на растерзание адским псам. Лишь направляй меня и далее, многоликая, не позволяй сбиться с пути, веди руку мою, как прежде, и даже невозможное я смогу совершить…

      Я углубился в молитву, устремляясь с Асхе всем существом своим, и ее светом озарилась душа моя. Слышала меня многоликая и благословляла на великое дело. После того, желая побыть в уединении, удалился я в каюту свою и предавался размышлениям, пока не услышал:

— Простите, сир, за беспокойство, но мы прибываем!
 

***



      Когда судно подошло к острову, первое, что я увидел неподалеку, — знакомый корабль. Не подвело меня чутье, правильно понял я, куда Асха направляет меня. Прежде чем сойти на берег, я послал разведчиков оценить обстановку. Вернулись они скоро и доложили, что возле храма и в помещениях его лежат тела орков, что живых не найдено, а храмовые тайники вскрыты. Я поспешил увидеть случившееся своими глазами. Знал я, что отродье демона опережает меня, но надеялся, что орочье воинство задержит его. Какой же мощью должен он обладать, если всех перебил в одиночку? Или некто помогает ему? Но не привел же он сюда армию. Значит, сам столь же силен и опасен, как и проклятый отец его.

      С этими мыслями я направился к храму, и взору моему открылось невероятное и страшное зрелище: повсюду я увидел трупы союзников наших, непобедимых орков, жестоко изрубленных, со следами ожогов, точно в бою с ними применяли огненную магию. Я перевернул несчастных, осмотрел и заключил, что убиты орки были совсем недавно, не более пары часов назад. Мы не медлили со сборами, но все равно опоздали — успел и здесь натворить мерзких дел змееныш, устилающий телами путь свой. Он был он где-то рядом, я ощущал присутствие демона — испытывал то же тягостное чувство, что настигло меня в Стоунхелме перед пропажей кристалла. Я велел спутникам своим оставаться на месте, дабы перехватить любого, кто направится к морю, сам же взял вурдалаков и, пустив их впереди себя, словно охотничьих псов, вошел в святилище.

      Храм подвергся разрушению, но все еще был величественен и прекрасен и вызвал трепет в душе моей. Сколько труда благочестивых последователей Асхи было вложено в него! С каким благоговением, должно быть, возводили они эти стены! Каждый камень здесь поистине был святыней. Душа моя преисполнилась почтения, и утих гнев мой, несмотря на то что всюду мне продолжали попадаться изувеченные тела. Я собрался с мыслями, смирил себя — помогло мне в том священное место. Действовать надлежало спокойно и обдуманно, и я продвигался по храму неспешно, а в пути наблюдал, изучал, сравнивал и сопоставлял. Путь демона был виден ясно — по трупам и разрушениям нетрудно было понять, где он прошел.

      Внезапно я почувствовал прилив духовных сил, увидел в центральном зале свет и догадался, что отродье хаоса смогло установить на место кристалл Шантири, дабы подать в храм энергию. Сие было мне на руку — легче стало действовать, сберегая свою собственную мощь. Вурдалаки ринулись в зал, привлекаемые видом трупов и живой плоти, а я, незамеченный, пригляделся издали. Перед входом в гробницу стояла дева из рода Соколов, пытаясь снять магический замок и поднять решетку. Так, значит, не силою завлек ее демон, а она сама отправилась сюда и действует с ним заодно, но почему? Лишь в память о Менелаге, или дело в другом? О глупые сердца юных, неужто и эта девчонка доверилась не тому, кому дозволительно? Молода и неопытна была Орнелла, оттого даже она, сильная, разумная, совершала ошибки, а эта совсем ребенок, наивная, отчаянная, от такой всего можно было ожидать… Я увидел, как схватился с вурдалаками в зале высокий и могучий воин в богатых одеждах. Так вот каков он, сын Кха-Белеха, демон, перебивший сторонников моих и затуманивший разум юной девы!

      Еще немного, и я опоздал бы. Дева с трудом справилась с решеткой, и демон проскочил в гробницу. Я собрал силы и поднял девчонку в воздух. Она с криком забилась, и тогда, рассчитав все точно, я бросил ее на стену, отчего она сразу, как я и предполагал, лишилась чувств. Пусть негодяй думает, что последняя из Соколов мертва. Он и не пытался прийти ей на выручку, ничего не предпринял, чтобы спасти ту, которую вовлек в мерзкие деяния свои. Использовал ее как ключ и оставил в беде, позорно бежал, и от мысли этой я исполнился презрения.

— Беги, беги, исчадье ада! — проговорил я ему вслед. — Я до тебя еще доберусь.

      Я позвал верных и указал перстом на лежащую деву:

— Доставьте на корабль и заприте в каюте. Пусть приходит в себя. Охранять надлежит как следует. По прибытии в город отправьте девицу сию под надзор матери Геральды. Говорить с нею буду сам, когда вернусь. Вреда до тех пор не причинять, она должна остаться живой. Защиту поставьте, как должно: дева владеет магией, не проявите осторожности — разнесет корабль и погубит всех, кто находится на нем. Если мне удастся убедить дитя сие, то обучу ее, дабы применить на пользу делу Асхи ее дарование.

      Поклонились мне некроманты, подняли последнюю из рода Соколов и вместе с нею удалились. Я подумал о том, что вряд ли девчонка согласится по доброй воле принять посвящение, но в том и не было нужды. Никогда не заменила бы она мне Орнеллу, да и кто мог заменить, но того и не требовалось. Главным было сохранить ей жизнь и удалить глупое дитя от грязного демона, дабы не сбылось пророчество.

      Подлый змееныш! Я хорошо понимал, куда он направляется. В сердце храма сделан был руками последователей Седьмого Дракона тайный склеп, где и должна была храниться реликвия. Я знал из документов, обнаруженных в Нар-Анкаре, что проникнуть туда можно, если собрать по всему храму спрятанные магические камни, подобные кристаллу Шантири, но несколько иного свойства, и поместить их в статую, изображающую священного паука. Должны были камни сии при взаимодействии подать энергию механизму, заключенному в статуе, дабы двери усыпальницы открылись. Сложная задача, и хоть она была мне вполне по силам, оставалось слишком мало времени. Однако мне тут же пришло на ум столь простое и очевидное решение, что я внутренне усмехнулся: раз жаждет отродье демона попасть в усыпальницу, так пусть попадет! Сил ему не занимать. Пусть же разыщет камни и сам откроет проход. Много сюрпризов ждет его в храме, ибо — я чувствовал это — магия смерти действует и сильна в сем священном месте, наверняка его повсюду ожидают неживые стражи, ловушки и загадки. Если он не справится, то устранит тем самым одно затруднение, если справится — другое. Я преисполнился от этих мыслей душевного удовольствия и отправился далее осматривать храм. Вскоре, ориентируясь по знакам и собственному чутью, я добрался до небольшого темного зала — мне пришлось потратить силы, чтобы перенести себя туда: храм сильно пострадал, и в полу перед входом зиял огромный провал, обойти который не было никакой возможности. Я увидел необычное устройство — статую в виде паука, понял, что нашел нужное место, и скрылся во мраке. Оставалось мне лишь самому уподобиться пауку — затаиться и выжидать.

      Я весьма жалел, что не смогу в сей день изучить статую и камни, — не желал я прежде времени выдавать себя и знал, что после получения Черепа Теней нужно будет спешить, но поставил целью своей однажды вернуться и разгадать секреты храма, ибо он представлял собою бескрайнее поле для исследований. Я привел бы сюда ученых, мы осмотрели бы каждый угол древней святыни. Сколько знаний было здесь сокрыто! Одна мысль об этом приводила мою душу в трепет. Поистине было бы это великое, интересное и нужное дело. Изучив же все, что возможно, бережно собрав и сохранив полученную мудрость, в память о Седьмом Драконе восстановили бы мы разрушенный храм, дабы жил он прежней жизнью, и оберегали бы его. Однако следовало прежде завершить самое важное — ради того я и пришел.

      Я сосредоточенно вчувствовался в окружающее и ощущал, кроме силы смерти, уже знакомое присутствие, чуждое, глубоко противное душе моей. Я понимал, что демон рядом, и вскоре он действительно показался, в изорванных одеждах, покрытый грязью и ссадинами. Нелегко, видно, пришлось ему в храме. Да, адское отродье, никто не собирался так просто отдавать тебе Череп Теней, и напрасно ты на это надеялся.

      Неуклюже и грубо запихивал потомок Кха-Белеха священные кристаллы в предназначенные для них углубления. Я всмотрелся в его лицо. Был он, как и ожидалось, совсем молод, почти мальчишка, с чертами резкими, точно высеченными из камня. Странным был в нем демонический элемент — он не питал его изнутри, но обволакивал снаружи, точно аура. Словно бы завернулось это дитя в шкуру демона, не будучи им вполне, — иного сравнения я не мог найти. Никогда я не видел подобного, но нельзя же было выйти из укрытия и предложить потомку адского владыки: не позволишь ли ты мне, сын Кха-Белеха, вор и убийца, разрушитель мира, осмотреть и изучить себя? Отвлекло меня от него необычное зрелище: когда все камни оказались на своих местах, статуя повернулась, в стену ударили лучи света, и открылся в ней проход. Демон спешно бросился в склеп, и двери за ним затворились, я же тихо подошел ближе и прислушался. До меня донеслись звуки сражения. Не знал я наверняка, с кем бьется мальчишка, но вряд ли он был тому рад.

      Наконец все стихло, и врата разомкнулись. Я увидел демона, и возмутился дух мой: адский выродок держал святую реликвию в руках, точно обглоданную кость! Внезапно он вздрогнул, упал на колени и выронил Череп Теней. Я не знал, что за видения терзают его, но более выжидать не мог, иначе грязными лапами своими отнял бы еретик у артефакта половину его великой силы. Не смея притронуться сам, я с почтением поднял Череп Теней в воздух и притянул к себе. Демон ошалело воззрился на меня, словно никак не ожидал, что я второй раз приду по следам его. Глуп он был, как и все демоны, глуп и непредусмотрителен, и следовало пресечь навсегда кощунственные и мерзкие его деяния. Не гнев мой был тому причиной — нельзя было оставлять на свободе семя хаоса, и без того он немало разрушил и уничтожил, да еще едва не прибрал к рукам бесценное сокровище. Так пусть же убирается обратно в ад, к своему проклятому отцу! И я заговорил:

— Череп Теней не для тебя, демоново отродье! Не для того Седьмой Дракон принес свою жертву, чтобы какой-то щенок все разрушил. Асха, владычица моя, я совершаю сие ради спасения мира! — и с этими словами, не желая прикасаться к демону, силою своей поднял его и бросил через весь зал на каменные шипы у подножия древней статуи. Я видел, как они пронзили его, как дрогнул демон, вместо того чтобы исчезнуть в огненной бездне, и обмяк. Заплатил негодяй за все бесчинства свои, освободил мне путь, — так я подумал, глядя на безвольно повисшее тело, дабы не допустить в душу свою ничего лишнего. Избавился я не от жалкого мальчишки, а от злобного адского пса, убийцы и вора, и не пристало мне сожалеть о содеянном. Сказав себе так, я аккуратно поднял Череп Теней повыше и, не оглядываясь более, с особым бережением понес его к выходу.

      Я спустился по каменным ступеням, удерживая реликвию, и склонились передо мною с великим почтением ожидавшие меня.
 

 


     




avatar

Отложить на потом

Система закладок настроена для зарегистрированных пользователей.

Ищешь продолжение?


Заглянуть в профиль Olivia


Друзья сайта
Fanfics.info - Фанфики на любой вкус